
"Самое сложное", сказала она, "это изменить некоторые существенные законы вселенной. Конечно, не везде. Это так же невозможно, как и аморально. Нет, то что мы хотим - это сделать невозможным никому в нашем мире и вокруг него... скажем, на расстоянии светового месяца от Земли... сделать для них невозможным построении ИИ-машинерии, которая работает." Она оглянулась, убеждаясь, что здесь их только двое. "Конечно, у такой громадной проблемы имеется не одно решение. Существует тысяча маленьких способов, и если воспользоваться ими всеми с осторожностью, это даст человеческим существам еще одну тысячу лет, чтобы подготовиться к подобному моментальному изменению. Что должно быть добрым делом. Вы тоже так думаете, добрый сэр?"
Я сказал: "Конечно", слегка задохнувшись.
Тогда она снова вздохнула, посмотрела на меня и ничего не сказала. Потому я спросил: "Если это произойдет, что случится с вами?.." И она ответила прямо: "Меня не будет. Земля отпрыгнет назад на семь лет от сегодняшнего дня, никогда не произойдет Большого Скачка, компьютеры останутся быстрыми, но глупыми, и никто, вроде меня, никогда не родится. Никогда."
"Как скоро?", спросил я.
"Думаю, очень скоро", ответила она. И на следующем выдохе добавила: "Думаю, сегодня ночью."
"И вы сможете сотворить с собой такое?", спросил я. "Сможете заставить себя не быть, и даже не сморгнете?"
Девочка долго смотрела на меня. Маленький рот подрагивал. Потом замер, и она сказала мне тихим голосом: "Если что-то верно, то это и делаешь. Какой здесь может быть выбор, добрый сэр?"
x x x
Она обнаружила меня перед телевизором, попивающим холодное пиво. "Кто играет?", спросила она, и я ответил: "Кардиналы и Кабсы". И она спросила: "А кто лучше?" Я ответил: "В этом году Кабсы." Что заставило ее спросить: "Тогда почему же они проигрывают... на три очка?" Я не ответил. Тогда она взглянула на мое пиво, но ничего не сказала о времени дня. Я понимал, о чем она думает, но она молча села рядом и долго смотрела игру, прежде чем в конце концов сказать: "Так ты не дашь девушке попробовать?"
