Я наклонил банку. Пиво запенилось и наполнило ее рот, она покатала его язычком перед тем как выплюнуть обратно в банку.

При следующем глотке я почувствовал вкус пластика. Или мне так показалось.

Она вытерла рот уголком диванной подушечки. На ней моя жена вышила картинку толстого кота. "Это ее первая вышивка", сказал я своей подружке. "Черт побери, даже я вижу затяжки."

Девочка-птичка кивнула, не глядя на подушку. И на игру по телевизору. Когда я наконец взглянул в ее зеленые глаза, она сказала: "Такой приятный день сегодня." И когда это ни к чему не привело, добавила: "В той стороне есть игральная площадка", и показала, махнув рукой. "Пойдем вместе, если хочешь. Или я пойду сама. Но я не останусь здесь с тобой взаперти. Ты же знаешь, что ты не слишком большое развлечение."

"Знаю."

Мы пошли гулять. Конечно, шел я, а она ехала. Она стояла на моем поясном ремне, обеими руками держась за ворот моей рубашки. Пара соседей увидели меня, узнали и помахали руками. Но я прошел мимо и они увидели девочку-птичку, плотно прижавшуюся ко мне. Мне не понятно, почему это было так забавно. Но я тоже засмеялся. По крайней мере, это интереснее, чем в одиночестве наливаться пивом.

Игровая площадка ныне не используется. Уж сколько лет, как ее не ремонтировали. Городские власти, или кто-то другой, установили вокруг нее оранжевую пластиковую изгородь, да знаки, говорящие, что там опасно и запрещено находиться. Надписи угрожали вызвать полицию. Я погрозил знакам. Потом отогнул изгородь там, где это делали другие, перебросил через нее ноги, и Женевьева спрыгнула с меня и побежала, смеясь, и подпрыгивая, и оглядываясь на меня. "Попробуй съехать с горки! Я встану внизу и поймаю тебя!"

Я не стану доходить до точки, решил я, однако с изумлением потом следил, как дохожу до этой точки, только другим способом.