– Больно? – она повернула ко мне лицо.

Я снова увидел её неподвижные, полные яркой синевы, глаза и вздрогнул от неожиданности.

– Ерунда. Суставы, главное, целы.

– Я вылечу, когда приедем. Ты умеешь драться?

– Э-э… как тебе сказать… вообще-то в серьёзной драке я профан, но один-два раза попасть смогу. Сейчас налево, пожалуйста.

В моём однокомнатном жилище совершенно случайно был относительный порядок, – два дня назад, стиснув зубы, я провёл генеральную уборку и даже умудрился забросить в холодильник кое-какие продукты.

– Есть хочешь? – я бережно усадил гостью в единственное кресло. – Или кофе?

– Нет. Сядь рядом и дай мне руку.

Послушно пододвинув табурет, я сел и отдал ладонь в её длинные пальцы. Они ощупывали, оглаживали, нажимали, и шло от них тепло – ровное и сухое тепло, которое медленно проникало в мою руку от кисти к предплечью и дальше – к сердцу.

Я легонько вздохнул, и она быстро, чётко заговорила, устремив недвижимый синий взгляд поверх моей головы:

– Тебе двадцать семь лет. Отец умер… четыре года назад. Мать и старшая сестра живут в другом городе. Женат не был, детей нет. Один раз ты уже любил. Трудно переживал разрыв. Она вышла замуж за деньги и квартиру. Ты не местный. В этот город приехал пять лет назад. Собой недоволен. Устал. Последнее время часто пьёшь, но это не помогает. Работать умеешь и любишь. На многое способен. Очень на многое. Будущее. Будущее…

Она умолкла. Я глядел на неё не отрываясь.

– Ты относишься к тем, кому будущее лучше не сообщать, – вымолвила она наконец. – Делай его сам. Если захочешь, конечно. Сил у тебя на это должно хватить.

И убрала руку. Все сказанное ею было чистой правдой.