Я покосилась на него. Он сполз вниз, насколько позволял ремень безопасности, сложив руки на груди. Мы были на гребне холма. Полоса солнечного света зажгла его рыжие кудри. Голубые глаза погасли, когда мы въехали в тень. Он стал угрюмым и надутым.

- Ты видел когда-нибудь мертвеца не на похоронах, если не считать поднятых зомби?

Он помолчал. Я сосредоточилась на дороге, не пытаясь нарушить молчание. Меня оно вполне устраивало.

- Нет, - сказал он наконец. Голос у. него был как у ребенка, которому сказали, что сейчас нельзя идти играть на .улице.

- Я тоже не очень хорошо себя чувствую около свежих трупов, - сказала я.

Он посмотрел на меня чуть искоса:

- В каком смысле?

Я подавила желание сесть прямее.

- Однажды я блеванула прямо на жертву убийства. - Хоть я выговорила это залпом, все равно мне было нелегко.

Ларри выпрямился на сиденье, ухмыляясь.

- Ты мне это говоришь, только чтобы я лучше себя чувствовал?

- Я бы стала такое про себя придумывать? - спросила я.

- Тебя действительно стошнило на тело на месте преступления?

- Не обязательна так радоваться, - сказала я.

Он хихикнул. Клянусь чем хотите, хихикнул.

- Ну, я не думаю, что меня стошнит.

Я пожала плечами:

- Три тела, расчлененка, отсутствующие части. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Он шумно сглотнул слюну - мне было слышно.

- То есть как - отсутствующие части?

- Узнаем, - сказала я. - Это не входит в твои должностные обязанности, Ларри, Мне платят за помощь капам, тебе - нет.

- Это будет страшно? - спросил он неуверенно.

Разрубленные тела, Он что, шутит?

- Не могу сказать, пока сама не видела.

- На как ты думаешь? - Он смотрел очень серьезными глазами.

Я поглядела на дорогу, снова на Ларри. У него был очень серьезный вид, как у родственника, который просит доктора сказать правду. Если он может быть храбрым, я могу быть правдивой.