Отыскал я его в цехе завода, где он занимался своим любимым делом. Отставив покрытую капельками кружку и чмокнув губами, он вытер толстые руки о свой здоровенный фартук и сграбастал тонкую пачку моих фотографий.

Цокая языком, он добрался где-то до середины пачки и тут увидел ее. Я кусал себе локти от досады, что принес эту фотографию.

- Это она, - сказал вдруг папаша Мюнш. - Фотография так себе, но девушка мне нужна именно такая.

Дело было решенным. Хотел бы я знать сейчас, почему папаша Мюнш сразу же разглядел ее, а я нет. Думаю, причина в том, что я сначала увидел ее во плоти, если так можно выразиться.

А тогда при разговоре с ним мне просто стало плохо.

- Кто она? - поинтересовался папаша Мюнш.

- Так, одна из моих новых натурщиц, - ответил я, стараясь придать голосу оттенок непринужденности.

- Приведи ее сюда завтра утром, - распорядился он. - Да, и притащи свое барахло. Будем снимать здесь. Ну-ну, полно тебе, взбодрись, - добавил он. - Хлебни-ка пивка.

Шел я, значит, от него и думал, что папаша Мюнш обмишулился, что завтра она, скорее всего, сорвет из-за своей неопытности съемки и что - бог его знает, что еще может произойти.

Однако, когда я почтительно выложил фотографии поверх розовой папки на столе мистера Фитча из "Ловлибелт", ее фотография была первой.

Мистер Фитч, бывший кинокритик, откинулся на спинку стула, покосился в сторону, и, поманив длинным пальцем мисс Виллоу, сказал:

- Хм. Что вы думаете об этом, мисс Виллоу? Конечно, при таком освещении всего не ухватишь. Может нам попробовать "Чертенка Ловлибелт" вместо "Ангела". Н-да, девушка... Подойдите сюда, Биннз. - Опять движение пальцем. - Я хочу услышать мнение женатого мужчины. - Он не смог скрыть того, что попался на крючок.