К вечеру пятого дня я понял, что обречен. Папаша Мюнш установил мне контрольный срок - уже не первый, но в этот раз последний - и он истекал в шесть часов вечера. Мистер Фитч от заказа уже отказался.

Сидя у окна мастерской, я смотрел на Ардлей-парк.

И тут появилась она.

Я так часто прокручивал у себя в мозгу эту сцену, что мне не составило труда притвориться. И даже слабое головокружение мне не помешало.

- Привет, - сказал я, почти не глядя в ее сторону.

- Привет, - ответила она.

- Еще не пропала охота?

- Нет, - в ее голосе не звучало ни вызова, ни стеснения. Просто констатация факта.

Я бросил взгляд на часы, поднялся на ноги и отрывисто произнес:

- Послушай меня, я дам тебе шанс. У меня есть клиент, которому нужна девушка приблизительно твоего типа. И если ты постараешься, то у тебя может появиться возможность стать профессиональной натурщицей. Если поспешим, то застанем его еще сегодня, - добавил я, складывая свое снаряжение. - Пошли. И кроме того, если хочешь пользоваться моей благосклонностью, не забудь оставить свой номер телефона.

- Ух, ух, - услышал я в ответ. Она как стояла, так и стояла.

- Что это значит? - спросил я.

- Я не собираюсь идти ни к какому твоему клиенту.

- Черт тебя подери, - выкрикнул я. - Ты что, придурочная?

Она медленно качнула головой.

- Ты меня не проведешь, малыш, никак не проведешь. Я им нужна, - и она улыбнулась мне во второй раз.

В тот момент я подумал, что она, вероятно, прочитала мои объявления в газетах. Сейчас я не столь в этом уверен.

- А сейчас я скажу тебе, как мы будем работать, - продолжила она. - Ты не узнаешь ни моего имени, ни адреса, ни номера телефона. Никто не узнает. И мы будем снимать только здесь. И только вдвоем: я и ты.

Вы можете себе представить, какой я тут поднял шум. Что я только ни делал - кричал, терпеливо объяснял, бесился, угрожал, снова умолял.