Ведь недостижимое недостижимо и невозможное - невозможно. Надо намечать ближние цели и шагать от вехи к вехе. Но Андрей остался недоволен моим дружеским советом и указал на картину, которая висела над его рабочим столом. Там был изображен Геракл, догоняющий Кирнейскую лань. Геракл бежал за ланью по снежным горным вершинам. - Видишь, как он бежит? - сказал Андрей. - Он бежит по самым высоким вершинам, а тех вершин и скал, что пониже, он не касается ногой, он перепрыгивает через них. Поэтому он и догнал лань. - Он мог и не нагнать ее, - резонно возразил я. - Он мог упасть и разбиться. И потом Геракл - это Геракл, а ты - простой смертный. - Ну, это уж другое дело, - сухо ответил Андрей и перевел разговор на марки. В тот день я ушел от него с ощущением, что он избрал какой-то ложный путь в науке и не хочет сойти с него из упрямства, Мне даже жалко его стало. Мне давно казалось, что он топчется на месте, в то время как я шаг за шагом неуклонно иду вперед. Моя "Антология" и комментарии к ней были не так далеки от завершения, и я уже подумывал о следующей работе: "Писатели-фантасты XX века в свете современных этических воззрений". Кроме того, я неустанно работал над своим СОСУДом. Как я уже упоминал, это был весьма кропотливый труд. За каждым бранным словом для первого раздела СОСУДа мне приходилось буквально гоняться с пеной у рта, как говорилось в старину. Дело осложнялось и тем, что свою Помощницу, Нину Астахову, щадя ее девическую стыдливость, к этой работе привлечь я не мог. В целом же я медленно и верно продвигался вперед, в то время как Андрей топтался на месте, поставив перед собой невыполнимую, как мне тогда казалось, задачу. Но вернусь к описываемому мною дню. Итак, я встретил Андрея на углу Большого проспекта и Шестой линии. Андрей опять был мрачен. - Куда ты спешишь, Андрей? - спросил я его. - На Почтамт, - хмуро ответил он. - Ты ведь знаешь, что марки отменены.