- Вот видишь, - сказал я Андрею, - все кончилось очень хорошо. И не следовало тебе обижать девушку и присваивать совсем не идущее к ней определение "сущая кикимора". Ты оскорбил Человека. Тебе придется искупить свою вину. - Я и сам это знаю, - ответил Андрей. - Я вел себя недостойно. И дело тут не в марках, а в том, что мне очень не везет. Одно время мне казалось, что я близок к великому открытию, а теперь начинаю думать, что шел по ложному пути... - В наш век не может быть великих открытий, - возразил я. - В наш век возможны только усовершенствования. Андрей промолчал в ответ, и мне показалось тогда, что внутренне он со мной согласен, но из ложной гордости не высказывает этого. Но я ошибался. В Андрее было много непонятного для меня. А ведь я его знал с детства.
Детство
В самом раннем детстве я жил с родителями в доме на Одиннадцатой линии Васильевского острова. Отец преподавал литературу в школе, мать же работала Модельером на фабрике женских украшений. Там отливали кольца и всевозможные украшения из химически чистого железа (золото давно вышло из моды). Там же изготовлялись перстни и диадемы с марсианскими камешками. На этой фабрике мать моя подружилась с Анной Светочевой, матерью Андрея. Потом подружились и наши отцы, и мы съехались в одну квартиру в Гавани, в дом на самом взморье. В то время начался процесс так называемой вторичной коммунализации жилья. Дело в том, что когда-то многие Люди вынуждены были жить в больших коммунальных квартирах. Так как в этих больших квартирах жили Люди разных характеров, профессий и привычек, то между ними порой возникали ссоры, недовольство друг другом.