Но гордецом он не был, просто он был сдержанным, и с годами эта сдержанность росла. С годами росла в нем и некоторая тяга к отвлеченным рассуждениям. Рассуждения эти, признаться, нагоняли на меня скуку. Так однажды, когда мы учились в четвертом классе, у нас состоялась экскурсия в старинный Исаакиевский собор - вернее, на его колоннаду. В этот день на плоскую крышу нашей школы сел средний аэролет, мы быстро прошли в его салон и вскоре полетели к Исаакию. Остановившись в воздухе у верхней колоннады собора, аэролет выдвинул наклонный трап, и весь наш класс во главе с Учителем сошел под колонны. С вершины собора нам виден был весь город и Нева с ее четырнадцатью мостами, и "Аврора", стоящая на вечном причале, и залив, и корабли на нем. - Как красиво! - сказал я Андрею. - Правда? - Очень красиво, - согласился он. - Только все кругом из разного сделано. Из камня, из железа, из кирпича, из бетона, из пластмассы, из стекла... Все из разного. - Чего же ты хочешь? - удивился я. - Так и должно быть. Одно делают из одного, Другое - из другого. Так всегда было, так всегда и будет. - Надо делать все не из разного, а все из одного, - задумчиво сказал Андрей. - И дома, и корабли, и машины, и ракеты, и ботинки, и мебель, и все-все. - Ну, это ты ерунду говоришь, - возразил я. - И потом вот из пластмасс очень многое делают. - Но не все, - сказал Андрей. - А нужно такую пластмассу, что ли, изобрести, чтобы из нее все делать. - Не строй из себя умника! - рассердился я. - Мы с тобой в школе учимся, и незачем нам думать о том, чего не может быть. После этой моей отповеди Андрей обиделся и долго не разговаривал со мной на отвлеченные темы. Зато он начал таскать домой всевозможные научные книги, в которых речь шла главным образом о воде. Когда мы перешли в следующий класс, Андрей стал почти все вечера проводить в Вольной лаборатории - такие лаборатории и сейчас имеются при каждой школе. Там было много всяких машин и приборов, и он возился около них, забывая даже о еде.