Я свернул с шоссе А38 на извилистую дорогу между зелеными холмами, которая вела к юго-западной окраине Пултни и к морю. Да, Эд был хорош в роли победителя, но когда начинал проигрывать, становился похож на клубок змей. Несмотря на мое доброе к нему отношение, должен признаться, что авария с «Экспрессом» могла быть подстроена им, чтобы сорвать страховку.

До берега оставалось еще миль пять, когда по сторонам дороги стали появляться небольшие домишки, щеголяющие новыми тростниковыми крышами; у крылечек цвела ранняя герань; рядом, с каждым домом виднелись одинаковые беленые ворота скотных дворов и конюшен. Это была окраина Пултни.

Когда я впервые приехал сюда пятнадцать лет назад, Пултни был захудалой и грязной рыбацкой деревушкой. Вся его деловая активность, если можно так выразиться, состояла в мелкой торговле рыбой, в деятельности компании Эгаттера, который владел несколькими суденышками, доставляющими уголь; было еще две фабрики, выпускающие хозяйственную мелочь, и шлюпочная мастерская Спирмена, в которой уже слышали о фибергласовых лодках, но не решались начинать работать с этим материалом.

Именно из-за этой мастерской я и приехал в Пултни. Я мечтал научиться строить корпуса не из дерева; ради этого бросил университет и нанялся к старому Джо Спирмену за два фунта в неделю. При всей моей любви к земным благам мне даже пришлось раскошелиться на семьсот пятьдесят фунтов, чтобы приобрести брошенный дом!.. Но вскоре Джо Спирмен отошел от дел, и фирму возглавил его сын Невилл. Он оказался довольно скуп, а к тому же его раздражало то, что какие-то университетские парни слишком много болтают в его ангаре. Поэтому он меня уволил, и мне удалось устроиться работать на рейсовый пароходик к капитану Эгаттеру — суровому, но не лишенному чувства юмора старому пирату; он до сих пор живет в белом домике на полпути от поселка. В общем, я на три года оторвался от своего дома, а когда вернулся — Пултни было не узнать.