Я остановил машину и через старинную высокую арку пошел к дому.

Покинув Эгаттера, я решил стать мебельным мастером. Но плавание под парусами отнимало все больше времени, и становилось все труднее совмещать это с основной работой. Проще сказать, половину года я проводил в портовых городах всего мира, выискивая подходящую древесину для постройки судов. Из-за этого я перепрофилировал свою мастерскую в склад. Постепенно моя фирма «Ценные породы дерева — Пултни» вошла в первую пятерку лучших английских оптовых баз этого профиля. Это было всем известно, но никто пока не догадывался, что фирма «Ценные породы дерева — Пултни» постоянно испытывала недостаток в деньгах, и чем дальше — тем больше.

Я вошел в здание и причесался, смотрясь в застекленную фотографию, на которой был изображен я сам на фоне валяющихся по берегу мыса Беггарман бревен красного дерева. В стекле отразилась физиономия боксера-тяжеловеса, которому не мешало бы постричься. После этого я решил, что вполне готов принять участие в еженедельном совещаний с моим компаньоном.

В служебном помещении нашей конторы было огромное венецианское окно, через которое виднелась синеющая за холмами полоска моря. Вокруг стола, изготовленного моими собственными руками, стояли стулья в стиле «Шератон», тоже сделанные мной лично. Единственное в комнате, что было создано не мной, — это Гарри Блейк. Мой компаньон. Как обычно, он был в деловом костюме и встретил меня осуждающим взглядом: я опоздал на три минуты.

— Добрый вечер, господин председатель, — произнес Гарри, заметив мой утомленный вид. — Здорово досталось?

— Пришлось прыгать за борт, — коротко ответил я.

— Я уже кое-что слышал, — сказал Гарри, тыча пальцем кнопки калькулятора. Блейк был лыс, имел привычку складывать губы бантиком и носил галстук-бабочку. — Ты никогда не думал, что будет с нашим делом, если ты однажды угробишься?

— Ты продолжишь его, — с улыбкой сообщил я.

Гарри был почему-то уверен, что, вмешиваясь в мою частную жизнь, он делает это во благо компании.