Я прошел через холл в гостиную. Горел камин, в вазе стояли свежие красно-желтые тюльпаны, на столике лежали «Файнэншл таймс» и «Яхтсмен». Без слов было ясно, что здесь прошлась женская рука. Женщина не заставила себя ждать, заглянув в дверь: голубоватые волосы, тяжелая челюсть, яркие голубые тени на веках, добрые карие глаза...

— Рита! — окликнул я.

— Ой, мне некогда! — Эту фразу она произносила вот уже восемь лет, с тех пор как стала работать у меня в доме. — Бифштекс и пирог с почками — в духовке. Мэй приедет на шестичасовом автобусе. Я убегаю.

— Привет Джорджу.

Джордж — это ее муж. Они живут в Нейлор-Хилл. Если бы не Рита, семья Диксон питалась бы консервами и ходила бы в обносках. Я выглянул в окно, наблюдая, как она вскочила на велосипед и быстро покатила по извилистой тропинке. Отчего-то это зрелище умилило меня, но отвлек телефонный звонок. Я снял трубку и услышал хрипловатый голос Эда Бонифейса. Не стоило труда представить его сидящим в своем мрачном полуподвале на окраине Плимута. Единственное, чему он придавал значение в жизни, — это яхты; все остальное оценивалось только с точки зрения пользы для главного дела. Наверняка он сейчас смолит одну за другой свои любимые «Сеньор Сервис», а на столе — грязная водочная рюмка. Его загорелое лицо опухло, посерело, на голове творится черт знает что... Пожалуй, с Эда не стоило писать портрет маслом, особенно когда он в запое. Но ведь друзей выбирают не за красоту. В данный момент я думал только о том, что если Алан утонул потому, что Эд хотел получить страховку, то он больше мне не друг.

— Послушай, — заговорил Эд. — Все это просто смешно, ты не находишь?

Я прервал его:

— Эд, мне необходимо знать правду о том, что случилось.

Он закашлялся.