«Экспресс» ударился днищем, через мгновение — еще раз, так, что у меня клацнули зубы. Черт побери, еще три-четыре такие волны — и на Карахских скалах окажется просто груда обломков. Внезапно я почувствовал страх. Алан срывающимся тонким голосом кричал что-то о спасательном плотике. Слишком поздно думать о плоте. Теперь, чтобы выбраться из этой передряги, оставалось только прыгать в воду и плыть что есть сил к берегу, подальше от скал.

— Надевай спасжилет! — заорал я Алану. — Только вплавь!

Я видел сверкающие белки его глаз и разинутый рот, но не разобрал слов.

— Плыви! — крикнул я еще раз и поспешил на корму. «Экспресс» уже здорово набрал воды и выглядел как дохлый кит. Добравшись до Эда, я рявкнул ему прямо в ухо: — Прыгай за борт!

Перекрывая все звуки, он с яростью бросил, словно отрезал:

— Нет!

— Самоубийца!

— Ни за что! — с той же силой повторил он.

«Экспресс» тяжело поднялся на очередной волне и скатился вниз. От резкого удара я опять чуть не прикусил язык и что было сил ухватился за леер. Теперь мы врезались левым поплавком. Треск, означавший, что его оторвало, совпал с отчаянным воплем Алана. Нечто высокое и черное, похожее на дерево, мелькнуло перед глазами.

Рухнула мачта.

— Алан! — заорал я.

Но он не отвечал.

Я ухватил Эда за ворот. Не так-то легко справиться с массивной тушей Эда, особенно когда он сопротивляется.

Тримаран тяжело вздрогнул: отвалившаяся мачта торцом ударила в корпус, подобно тарану. Под нами прошла еще одна волна, и я увидел в каких-нибудь двадцати ярдах взметнувшуюся белоснежную стену брызг. У нас оставался один-единственный шанс.

Я продолжал изо всех сил тащить Эда, но он уперся кулаком мне в плечо. Ничего не оставалось, как использовать его же силу. Я отпустил его и резко толкнул от себя. Как я и ожидал, он упал навзничь, зацепившись за фальшборт