Чтобы уберечь глаза, Никки рукой отвела влажную сосновую лапу, которая свисала над узкой тропой. Их отряд шел по тропе, петляющей по краю плотно заросшего деревьями горного хребта.Скользкие камни под ногами делали спуск крайне опасным. Но этот путь был более коротким, чем тот, по которому они несли в поселок раненого Ричарда.Тропа проходила между двух скал, и спускалась в низину, где между расколотых скал и валунов, окаймляющих край болота, торчали скелеты высоченных посеребренных кедров, несущих свою бессменную вахту на границе сушии стоячей воды.

Рожденные дождем, потоки воды стекали вниз, смывая тонкий слой лесного суглинка и обнажая пестрое гранитное основание. Несколько дней постоянного дождя оставили в низких местах множество небольших водоемов.После дождя лес был напоен ароматом влажной земли, но в низине царил сладковатый запах гнили.

Несмотря на то, что их путь еще только начался, у Никки уже порядком замерзли пальцы и уши. Она знала, что сюда, на далекий юг Древнего Мира скоро вернется изнуряющая жара, и это заставит ее тосковать по царившему сейчас холоду.

Все ее детство прошло в городе, и Никки мало времени проводила на природе. Во Дворце Пророков, где она прожила большую часть своей жизни, природа была представлена идеально подстриженными лужайками и садами, раскинутымипо острову Халсбанд. Сельская местность всегда представлялась ей как неизменно враждебноепрепятствие, на пути из одного города в другой, чем-то, чего следует избегать. Города и здания были для нее укрытием от непостижимых опасностей дикой местности.

Города, для нее, являлись оплотом цивилизации, более того, именно города были местом, где она трудилась на благо человечества.Это был постоянный процесс. Леса и поля ее никогда не интересовали.