Но если однажды буря переломит хребет исполинского древа…

Мгла накроет мир, и смолкнут песни, и зазвенит медь над беспредельной пустошью. А солнце будет бледным и больным. И лишь смердящая пыль устелет небо в тысячу слоев…

Пожелаем удачи тем, кому выпадет жить в те девять дней.

1

* * *

"О прошлом всех сущих…"

…в тот год родился Снорри сын Турлога. Также говорят, что в тот вечер случилась зимняя гроза.

… - Ну-ну, милая, — старуха коснулась руки женщины, ободряюще похлопала, — всё позади. Всё… Это первый раз тяжело.

Тяжело, впрочем, и потом, но к чему это знать молодой матери?

— Покажи… — простонала женщина едва слышно.

— Любуйся.

Старуха поднесла к бледной роженице здоровое дитя с рыжим пушком на голове и неуловимого цвета глазами — яркими, как новорожденный мир. Ребенок не плакал — наоборот, глядел озорно и лукаво, точно не было страшного разрыва с уютным родным лоном.

— Мой… мой малыш… — прошептала мать, постаревшая на жизнь, — он в отца…

— В твоего? — уточнила знахарка.

— В своего… собственного.

— Ну, что уж тут… — всплеснула руками колдунья, — и такое бывает.

И отвернулась с ребенком, — искупать новорожденного в священном сосуде, на дне которого виднелась Руна Жизни, посвященная Праматери-Эдде.

— Дай… — слабо попросила роженица.

— Не дам, — грубо обрубила колдунья, точно топором — пуповину, — бледны и слабы твои руки, Асгерд, дочь Альти! Холодны твои руки, точно снег, и столь же белы! Удержишь ли дитя? Не застудишь ли?

— Дай мне сына, Арна-вёльва! — крикнула раненой птицей Асгерд. Тихоня, папенькина доченька, она кричала на ведьму! Альти, сын Альвиса, не узнал бы своей дочери. Впрочем, он и так её не знал, как годится знать родителям детей…

Медленно повернулась Арна-колдунья, священная птица Праматери, и в неверном свете очага её руки казались по локоть в крови, а за её спиною кричал безымянный ребенок, изведавший коварство воды. Сорвала с шеи янтарный амулет — колыбель в когтях чудо-птицы — и воздела над миром.