Я прошел в ванную, открыл аптечку и отыскал баночку с аспирином. Мои дрожащие руки не сразу справились с крышкой, но мне все же удалось достать пару таблеток. Глотая их, я поморщился — таблетки сильно оцарапали пересохшее горло. Рефлекторно я открыл поржавевшие краны душа и некоторое время стоял под струями горячей воды. Но после того как я поднял руку, чтобы откинуть свесившиеся на глаза волосы, мои пальцы оказались в крови. Увидев такое, я вскрикнул в испуге и, поскользнувшись, упал в ванну и крепко ударился спиной, которая и до этого у меня болела. И только тогда я осознал, что забыл раздеться, что насквозь промокшая рубашка прилипла к спине и что брюки в столь же плачевном состоянии.

Кое-как я поднялся на ноги, стащил с себя мокрую одежду и швырнул ее в ванну. Выключив душ, я протер полотенцем запотевшее зеркало и внимательно осмотрел свое лицо. Вода смыла корку запекшейся крови с виска, отчего рана опять стала слегка кровоточить, но вскоре это прекратилось.

Я снова открыл аптечку, висевшую над зеркалом, и с радостью схватил лежавшие там расческу и бритву. Чисто выбритый и с зачесанными назад влажными волосами, я почувствовал, что начинаю выглядеть чуть более нормально. По крайней мере теперь я мог смотреть на себя без прежнего чувства смятения и тревоги. Я был высок, и на моем обнаженном теле отчетливо выступали крепкие мускулы. При моем росте, атлетической фигуре и темных волосах, я мог быть симпатичным. Я должен был быть симпатичным. И все же я почему-то чувствовал, что лишен этого качества. Что-то было не так с моим лицом, скорее с выражением глаз. Они не казались привлекательными даже мне самому. От них как будто веяло холодом.

Я вернулся в спальню и осмотрел дорогую одежду, висящую в шкафу на вешалках и лежащую в ящиках. Оказалось, что вся она моего размера, и тут я впервые подумал, что, наверное, я здесь и живу. И должно быть, все эти вещи — мои собственные.

Вымывшийся и надевший все чистое, я направился к письменному столу в гостиной, на который обратил внимание еще раньше.