Вместе с правым сапогом.

Прошло целых четверть часа подобных салочек, и Лямо вдруг осознал, что тянет за собой погоню в конкретную сторону – к башне единственного человека, который мог ему помочь. К Аластеру Фуке, архимагу Его Величества и ректору Академии.

Одна маленькая деталь портила радужные перспективы, слегка смазывая надежду на спасение: Лямо ненавидел архимага, Фуке терпеть не мог шута. И они потратили уйму времени на отравление бытия друг другу. Столетия. Если же смотреть с иной стороны, Фуке вполне мог решиться удавить королевского клоуна позже, и собственноручно, нежели сейчас отдавать на растерзание посторонним людям (особенно – в руки неотесанного городского плебса, который ни черта не смыслит в грамотной мести, и к которому Фуке относился с нескрываемым презрением). Такое поведение в стиле Фуке, шут лично наблюдал случай, когда ректор потратил полгода на лечение своего врага, чтобы потом убить в магическом поединке. Кстати, именно таким образом архимаг чаще всего Лямо и злил, но в данный момент честь, спесь и самолюбие ректора можно записать скорее в плюс, чем в минус. И, правда – чем демоны не шутят, простите за каламбур? Шут сейчас не отказался бы и от лишнего дня, не говоря уже о шести месяцах. Лишь бы потом не пожалеть, что не сломал шею или не получил «перо» в бок весенним вечером…

Когда Дориан аккуратно и бесшумно, в подсмотренном им стиле нихонских шпионов, навис над окошком на верхнем этаже башни, он увидел прелюбопытнейшую картину. Фуке, нацепив на нос очки, сидел за освещенным лампой столом. Шут не сразу сообразил, чем занят архимаг, а когда понял, чуть не свалился вниз – Фуке с упоением выстругивал кораблик из куска сосновой коры. Завороженный действием, Лямо лишь краем уха отслеживал приближение погони, до тех пор, пока архимаг, насвистывая, не приспособил в качестве паруса кусок найденного на столе пергамента.