Как ни странно, в этом мире покоя, где дрейфовал его разум, герцог не потерял способности думать. Словно он освободился от пылающей плоти и бестелесно плыл в пустом пространстве…
Обрывки старых песен пронизывали его. Впервые со времен детства он чувствовал в себе умиротворенную импотенцию.
Вспышки угрызений совести освещали его внутреннюю ночь при мысли о Федерации — неповоротливой, неумолимо переживавшей и переваривавшей все на своем пути. Тернерианская Ось была последней великой оппозицией в этих осьминожьих объятиях. Автономия, дарованная когда-то пограничным мирам, исчезала теперь в пасти осьминога, словно воспоминания юности. Щупальца осьминога стремились захватить колесо, вращавшее галактику, превратить все миры в клетки своего тела.
Нет! Он не даст этому случиться. Он выживет! Все девять звездолетов уже прибыли и ждут, где-то там наверху, построившись клином. Девять звездолетов ждут, чтобы его рука направила острие клина прямо в глаз осьминога, в самое сердце Стата! Он постарается выжить во что бы то ни стало.
К нему вернулось ощущение огня во всем теле.
***— Ты не можешь держать меня вечно, полукровка! — хрипел он. — Ты уже теряешь свою силу!
— Это правда, — улыбнулась она.
— Кто-нибудь придет, чтобы рассказать о происшествии... они найдут тебя здесь…
— Нет, — сказала она.
— Тогда ты пожалеешь, что родилась на свет.
— Я жалею об этом девятнадцать лет, — ответила она, прежде чем разбить вазу о его голову.
Старый отец, старый кукольник, что случилось?
Я проиграл.
Виндичи не проигрывает.
Кто такой Виндичи?
Ты должен попытаться