— Нет. Нет, — сказал Рамсэй.

— Мне жаль.

Он поднял пистолет. Долго прицеливался. Медленно упал лицом вниз. Кассиопея улыбнулась.

— Семейное наследие.

Она подняла пистолет и швырнула его в яму.

— У него сегодня будет болеть нос.

Она помогла отцу встать на ноги, и они медленно двинулись к никем не охраняемой стоянке машин.

— Гаррисон был прав, — сказал он ей, — тигр не умер.

Он глубоко затянулся и выпустил дым.

— Что ты имеешь в виду?

— Я теперь и то и другое. Мы сплавились вместе. Я знаю то, что знал он.

— Все?

— Включая его ненависть, — сказал он.

— Что же осталось ненавидеть? — спросила она почти нетерпеливо.

— Стат.

— Какая польза тебе от ненависти к Стату? Стат подобен Времени — он просто идет и идет.

Он покачал головой.

— Есть разница. Стат должен прийти к концу.

— Как же это сделать?

Он посмотрел в маленькое зеркало над тумбочкой.

— Я не могу перечеркнуть его, как он сделал со звездолетами. Это требует особого рода ненависти. Это мне не дано. Но во мне осталось еще достаточно от тигра для другой охоты.

Он закрыл глаза.

— Я знаю, как добраться до Стата. Гаррисон жив. Когда он доложит о провале, Стат быстро найдет другой путь, это лишь вопрос времени. Тогда я умру.

— Если Стат может быть разрушен… — ее голос затих. — Если бы Стат мог быть разрушен! Он использовал тебя, меня, всех!

Она посмотрела на него через плечо.

— Девять боевых кораблей не могут разрушить Федерацию.

— Нет, если Стат и Виндичи будут на ее стороне, — ответил он. — Но если тигр обезглавит робота и исчезнет, то отдаленные миры могут провозгласить независимость и иметь возможность отстоять ее.

— Что тебе для этого нужно?

— Ничего. Все орудия моего ремесла спрятаны в холмах.

— Ты не можешь уйти отсюда в таком состоянии.

— Я буду в форме, когда доберусь туда...