— Утро, — сказала она, — но птицы не поют — все они умерли и попадали с деревьев.

— Виндичи всегда ненавидел птиц, — сказал он ей. — Где солдаты? Придворные?

— Все умерли.

Он приподнялся на локте.

— Парафизическая конверсия психопатического невроза, — повторил он, — возникающая в тех случаях, когда стимулы превалируют над доступными физическими реакциями… Слова Ченнинга никогда ничего не означали для Виндичи, но я их помню.

— А боевое соединение? Девять звездолетов?

Он щелкнул пальцами и поморщился от боли в запястье.

— Их нет. Прах к праху. Он перечеркнул их.

Он откинулся на траву.

— Все, — сказал он.

— Все живые существа во дворце и на территории, — согласилась она, — кроме меня. Даже он сам.

Рамсэй посмотрел на небо.

— Как величественно и страшно. Что это был за человек!

— Человек? Ты уверен?

— Нет, не уверен. Но я не смог бы этого сделать.

Гаррисон вошел в открытые ворота и двинулся через сад.

Он приблизился к паре, раскинувшейся на газоне.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

— Тихо здесь.

— Да.

Он огляделся.

— Как тебе удалось поднять его?

— С помощью той же лебедки, которой они его опустили. Я поставила ее обратно под навес.

— А ты аккуратная!

Она дала отцу еще попить.

Гаррисон сунул руки в карманы.

— Что он сделал со звездолетами?

Она пожала плечами.

— Он говорит, что Виндичи «перечеркнул» их.

Он посмотрел на человека, лежавшего на земле.

— Виндичи…

— Рамсэй, — поправили его разбитые губы.

— Это затрудняет дело.

Он достал из кармана пистолет.

— Мне жаль, честно. Но это придется сделать.

— «Птицелов плачет», — сказал воробей… «Смотри на его руки, а не на глаза», — ответила ворона.

— Стат сказал, что Виндичи должен умереть.

— Он уже умер, — сказал лежавший.

Гаррисон покачал головой.

— Пока он дышит, тигр живет...