Хотя чувствовал себя не так бодро, как изображал, что фиксировала бесстрастная телеметрия, отмечая повышение частоты пульса и артериального давления. Все-таки не на пикничок в Парк Горького он собирался, а в космос!..
Автоматика привела в действие запорный механизм внешнего люка. Железный «пятак» отклеился, оторвался от корпуса и развернулся на девяносто градусов, открыв дыру в космос.
— Ну я пошел!..
Проверив пристегнутый к скафандру страховочный фал и ухватившись руками за поручень и подтянувшись, русский легко выплыл наружу. Потому что никакого сопротивления не испытывал — нет в космосе сопротивления, потому что нет воздуха! И если чуть оттолкнуться от станции, то сразу же полетишь от нее и сможешь так лететь тысячи километров, не имея никакой возможности «притормозить». Будешь лететь, может быть, миллионы лет, как одинокий и мертвый астероид, пока тебя не притянет какая-нибудь чужая планета, о которую ты и расшибешься в плоскую лепешку.
Отчего, конечно, тревожно! И не только Алексею Благову. Это чувство «последней опоры» хорошо известно всем выходившим в открытый космос астронавтам, и у всех оно проявляется одинаково — в судорожном, так что всемером не оторвать, хватании за поручень. Как если бы ты болтался без опоры на верхней перекладине пожарной лестницы, а тебя кто-то за ноги вниз тянет! Так что тут уцепишься, да еще как!..
И лишь потом, через секунду-другую, вспоминается про страховочный, который не отпустит тебя в космос, фал, про реактивные двигатели, которые есть на МКС и в скафандре тоже, и про своих, которые не бросят в беде товарищей.
Но это потом…
— Ну что, я пошел?
Да иди уже, иди!..
И Алексей Благов с большим сожалением оторвался от поручня, отправившись в путешествие по МКС. Снаружи. К «носу» — если считать носом Европейский исследовательский модуль, а «кормой» — шлюзовую камеру.
Хватаясь за поручни, он плыл вдоль станции. Это был его первый выход в открытый космос, хотя эмкаэску он знал снаружи как свои пять пальцев, излазив ее вдоль и поперек на тренировках в бассейне. Причем в точно таком же скафандре. Но там, хоть и было создано некое подобие невесомости, был все-таки бассейн и была Земля.