Я поклонился и расшаркался.

— Ты вскружишь мне голову.

— Вряд ли, — сказала она. — Если принять во внимание все.

И я почувствовал себя неуютно.

Моя ненависть вновь пробудилась, и я подумал, знает ли она, против кого она может быть направлена. Я понял, что знает. Я с трудом удержался от желания спросить об этом в лоб.

— Что же ты думаешь делать? — спросила она в конце концов, и у меня не оставалось другого выхода, как туманно ответить:

— Ну, конечно же, ты мне не веришь…

— Да как мы можем тебе верить?

Я решил запомнить это "мы".

— Вот видишь. Так что сейчас я просто воспользуюсь твоим покровительством. Я буду рад остаться здесь, где тебе совсем не трудно следить за мной.

— А дальше?

— Дальше? Посмотрим.

В нашей беседе наступила довольно-таки долгая пауза. Эвелин не выдержала ее первой.

— Умно, — сказала она. — Очень умно, и ты ставишь меня в неловкое положение.

(Честно говоря, мне просто некуда было деться, а на деньги, которые я удержал с доктора, долго не протянуть).

— Да, конечно, ты можешь остаться, но разреши предупредить тебя, — тут она поиграла каким-то брелком, свисавшим с цепочки на шее, — это — ультразвуковой свисток, специально для собак. У Доннера и Блитцена четыре брата, и все они обучены позаботиться о гадких людях, и все они сбегаются на мой свисток. Так что поостерегись появляться там, где твое присутствие нежелательно. Свисток-другой — и даже ты не выстоишь против их атаки. В Ирландии не осталось волков после того, как там вывели эту породу собак.

— Знаю, — механически ответил я, и тут же понял, что действительно это знаю.

— Да, — продолжала она. — Эрик будет доволен, что ты — мой гость. Это вынудит его оставить тебя в покое, а ведь ты именно этого и хочешь, "нессе-па"?

— "Уи", — ответил я.

Эрик! Это что-то значило! Я знал Эрика, и почему-то было очень важно, что я знал его. Не недавно. Давно. Но Эрик, которого я знал, был словно тень вокруг меня, и это было важно.