Приманка, приманка, приманка! Мне так много надо было знать.

— Почему? Он все-таки связался с тобой?

— Я предпочитаю молчать, — ответил я в надежде, что это даст хоть какие-то преимущества, тем более, что по разговору можно было предположить, какую позицию занимает Блейс. — Если б он и связался, я ответил бы ему то же, что и Эрику: "Я подумаю".

— Блейс, — повторила она.

"Блейс, — сказал я сам себе. — Блейс, ты мне нравишься. Я забыл, почему. И я знаю, есть повод, чтобы ты мне не нравился, но ты мне нравишься. Это я тоже знаю".

Некоторое время мы сидели молча, и я почувствовал, что сильно устал, но не хотелось показывать этого. Я должен быть сильным. Я знал, что должен быть сильным.

Я сидел там и улыбался, и говорил:

— Хорошая у тебя здесь библиотека.

— Спасибо, — ответила она. — Блейс, — повторила она после очередной паузы. — Скажи, ты действительно думаешь, что у него есть хотя бы один шанс?

— Кто знает, — пожал я плечами. — По крайней мере, не я. Может быть, он знает, может быть, нет.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Даже рот у нее чуть приоткрылся.

— Не ты? — сказала она. — Слушай, а ты не собираешься попробовать сам?

Тогда я рассмеялся, чтобы как-то сгладить ее догадку. Отсмеявшись, я сказал:

— Не болтай глупостей. Я?

Но когда она произнесла это, я осознал, что она коснулась какой-то струны, какой-то глубоко закопанной мысли, мощно откликнувшейся: "А почему бы и нет?"

Внезапно я почувствовал страх.

Кажется, она поверила. Что ж, каким бы ни был мой отказ, я отказался. Она улыбнулась в ответ и махнула рукой в сторону встроенного в стену бара.

— Я бы с удовольствием выпила ирландского.

— Да и я не откажусь, — я поднялся и налил нам два стакана.

— Знаешь, — сказал я, вновь усевшись, — все-таки приятно сидеть с тобой вот так, даже если это и ненадолго. Это навевает воспоминания.