И она улыбнулась, засияла.

— Ты прав, — она отхлебнула виски. — С тобой я чувствую себя совсем как в Янтаре

Я чуть было не пролил выпивку.

Янтарь! Слово молнией прошило мой позвоночник!

Затем она заплакала, и я поднялся, полуобнял ее за плечи, чтобы успокоить.

— Не плачь, малышка. Пожалуйста, не надо. От этого мне тоже невесело.

Янтарь! Что-то было в этом слове, что-то мощное и электризующее.

— Хорошие дни еще вернутся, — мягко сказал я.

— Ты действительно веришь в это?

— Да, — громко ответил я. — Да, верю!

— Ты сумасшедший! Может быть, потому ты всегда был моим самым любимым братом. Я могу поверить во все, что бы ты ни говорил, хоть я и знаю, что ты сумасшедший! — затем она еще немного поплакала, потом успокоилась. — Кэвин, если ты сделаешь это, если каким-то диким и причудливым путем в Тени ты сделаешь это, вспомнишь ли ты о своей маленькой сестричке Флоримель?

— Да, — ответил я, зная, что это ее имя, — да, я тебя не забуду.

— Спасибо. Я расскажу Эрику только самое главное, а о Блейсе и своих догадках вообще не скажу ничего.

— Спасибо, Флори.

— И все же я ни чуточки тебе не доверяю, — добавила она. — Помни это тоже.

— Ясно и без слов.

Потом она снова позвонила служанке, которая проводила меня в спальню, где я еле смог раздеться, после чего замертво свалился в постель и проспал одиннадцать часов кряду.

III

Утром ее в доме не оказалось, и какой-нибудь записки тоже. Служанка накрыла стол к завтраку на кухне и ушла по своим делам. Я отверг попытку выудить у прислуги что-нибудь полезное, поскольку либо она ничего не знала, либо не сказала бы того, о чем хотелось знать, а о моей попытке обязательно донесла бы Флори. И раз так случилось, что я остался хозяином дома, я решил вернуться в библиотеку и глянуть, что там можно разузнать. Кроме того, я люблю библиотеки. Мне в них очень уютно, я всегда чувствую себя в безопасности за стеной слов, красивых и мудрых. Я всегда чувствую себя лучше, когда сознаю, что осталось еще что-то, сдерживающее тени в этом мире.