- Нет, я ошибся. Это не Тальбо. Тальбо раскрывается быстрее, не заставляя так долго ждать. Если это тридцать четвертый год, а по-моему, так и есть, тогда это не Тальбо. Надо подумать, надо подумать. Не Бешвель, не Тальбо, и очень-очень близко к обоим, так близко, что виноградник должен быть чуть ли не между ними. Так где же это?

Он размышлял, а мы наблюдали за его лицом. Даже жена Майка уставилась на него. Служанка осторожно, чтобы не нарушить молчания, поставила поднос с гарниром возле меня.

- Ага! - вскричал он. - Понятно! Так вот тут что!

И он в последний раз отпил из бокала. Не опуская его, он повернулся к Майку и с шелковой дремотной улыбкой сказал:

- Вы знаете, что это за вино? Шато-Бранер-Дюкрю.

Майк не шевельнулся.

- И год: тысяча девятьсот тридцать четвертый год.

Все обернулись к Майку в ожидании, чтобы он повернул бутылку вверх этикеткой.

- Это ваше окончательное решение? - спросил Майк.

- Наверное, да.

- Так да или нет?

- Да.

- Еще раз, пожалуйста, название.

- Шато-Бранер-Дюкрю. Прелестный виноградничек. Рядом живописный старинный замок. Да я отлично знаю эти места! Странно, что сразу не отгадал.

- Ну, папа, - сказала Луиза, - покажи этикетку. Где мои два больших дома?

- Одну минуточку, - произнес Майк. - Одну минуточку.

Он сидел очень прямо, с ошеломленным видом. Его лицо бледнело и отекало на глазах, как если бы он был близок к обмороку.

- Майкл! - резко окликнула его с другого края стола жена. - Что происходит?

- Прошу тебя, Маргарет, не вмешивайся.

Ричард Пратт с улыбкой глядел на Майка масляными прищуренными глазками.

- Папа! - в испуге вскричала девушка. - Папа, он что, отгадал?

- Не беспокойся, дорогая, - ответил Майк. - Тебе не о чем беспокоиться.