Когда поиски не увенчались успехом, он начал доставать из их недр матерчатые свертки, разворачивать и сыпать содержимое на загнутый угол ковра. Монет было очень много, но ожидаемого мелодичного звона при падении они не производили, что несколько сгладило эффект от их количества. Напротив, кажущиеся в тусклом свете темными, почти черными, диски тяжело падали вниз и почти сразу прилипали к изнанке покрытия. Опустошив последний сверток, Алексей нетерпеливо сгреб ладонью несколько монет и поднес их к свету.

В этот момент рядом раздался настойчивый стук. Он неожиданности Алексей вздрогнул, и монеты выскользнули из рук. Одна из них упала на ребро и укатилась под диван. Стук повторился. Казалось, звук исходит от каждой стены одновременно. Алексей почувствовал, как волосы на его затылке медленно поднимаются вверх. Обхватив внезапно вспотевшей, и оттого кажущейся ватной, рукой долото, он выдернул его из дыры в развороченном полу. Во рту отчетливо ощущался привкус горечи.

Тук-тук.

Тук.

Алексей вдруг понял, что звук доносится от входной двери. Перехватив инструмент в левую руку, он пружинисто ступил вперед и тут же с размаху угодил всей ступней в ножку проклятого стола. Заорав от боли, он упал на ковер, сдирая кожу на лице о его жесткую щетину. Долото, кувыркаясь, отлетело в стену, оставив на запястье небольшой порез. Перевернувшись на спину, он зажал рукой больную ногу, а ладонь второй засунул в рот и сжал зубы так, что на глазах тут же выступили слезы.

Понемногу боль отступила. После её яркой вспышки нога, казалось, совсем онемела, зато нещадно саднила ободранная в кровь щека. Аккуратно, морщась от спазмов, Алексей растер руками ступню и пошевелил пальцами. Потом попробовал встать и заметил, что стук прекратился. Исчез, словно кто-то ушел, так и не дождавшись ответа. Алексей еще несколько секунд вслушивался в стоящую тишину, но не услышал ничего, кроме звуков собственного прерывистого дыхания.