В принципе, на благодарности старика Алексею было плевать — всё это он делал только ради жены. Бедная Елена рано осиротела, и с малых лет ее воспитывал единственный родной человек — дед. Было вполне естественно, что она испытывала к этому угрюмому и недалекому мужчине безмерную любовь; ближе старика у неё все равно никого не было. Жила в городе, правда, еще какая-то троюродная тетка по материнской линии, но дед запрещал им общаться. Елена не перечила. Она вообще старалась не возражать деду. Во всем, кроме того, что касалось их с Алексеем отношений. Надо признаться, Алексей с дедом сразу не понравились друг другу. Раньше он считал, что это было связанно с личной неприязнью, но потом понял, что это не совсем так; всех, кто пытался быть рядом с его внучкой, дед ненавидел. Хотя было время, когда для них с женой это не имело никакого значения.

Достав длинный металлический ключ, Алексей вставил его в замочную скважину. Ключ провернулся, как показалось, с ужасающим скрежетом. Положив ладонь на ручку, Алексей замер, собираясь с духом. Где-то внизу хлопнула входная дверь, и, решив, что тянуть с этим дальше нет никакого смысла, он распахнул дверь, ведущую в темный узкий коридор.

Фонарика в куртке не оказалось. Алексей дважды проверил все карманы, пока не вспомнил, что оставил его в бардачке автомобиля. Возвращаться назад ему решительно не хотелось. Нащупав под висящим на самодельной вешалке пальто кнопку выключателя, он надавил на неё, и в ту же секунду услышал громкий хлопок. Люстра в коридоре ослепительно вспыхнула, и этот свет скальпелем резанул по глазам. Алексей инстинктивно отшатнулся, ударившись головой о стену. Когда к нему вернулась способность видеть, стало заметно, что вместо трех лампочек в люстре горит всего одна, а пыли в плафоне скопилось столько, что света от неё едва хватает, чтобы выхватить из темноты гротескный платяной шкаф и кусочек двери, ведущей в первую комнату. До ванной свет не доставал, но Алексею этого и не было нужно.