Алексей тряхнул головой, отгоняя жуткое воспоминание. Он ни в чем не был виноват! Все произошедшее — цепь страшных совпадений, и никто не смеет обвинять его в трагедии, разразившейся там, на последнем этаже. Дед умер, и его уже не вернуть.

Он вздрогнул, вспоминая, что такими же словами совсем недавно пытался успокоить убитую горем жену. Нет, конечно, вначале он говорил ей совершенно другие слова и фразы, но она словно не слышала их. После смерти деда она никогда больше не слушала то, что говорил ей Алексей. Он подозревал, что она винит его в смерти старика, и это выводило из себя. Пару раз Алексею даже пришлось наорать на нее, и она стерпела этот крик с молчаливой покорностью. Такое поведение было совсем не похоже на Елену; было жутко видеть, как она сидела, поникшая, на диване, и в глазах, глядящих на мужа, стоял неподдельный страх. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять — их отношения рассыпались прямо на глазах.

— Я не позволю тебе расстроить наш брак, — тихо сказал он, глядя куда-то между перекрытиями. Сердце его понемногу успокаивалось, а неожиданно пришедшая злость придала Алексею сил. Быстро преодолев два пролета, он оказался на площадке пятого этажа. Лестница выводила его прямо к стальной двери, за которой хранился залог их будущего семейного счастья. Он прекрасно помнил, как искал людей, способных в кратчайший срок изготовить хорошую дверь, и как сам затаскивал ее на пятый этаж, несмотря на то, что установка была оплачена рабочим в полном объеме. Старый скряга не заплатил за неё ни копейки — все пришлось делать Алексею за собственный счет. Дед тогда вышел из комнаты лишь к концу работ и, вместо слов благодарности, раскритиковал кривую установку, а еще и её стоимость, когда Алексей рискнул упомянуть, во сколько она ему обошлась.