Что она хочет этим сказать? М-да. Собираю спортивную сумку. На ходу пью кефир из бутылки. Полезно для ослабленного организма. Однажды вертолет развалился в горах и трое суток мы сидели на пике Коммунизма и питались железным мясом горного козла. Ну и что? Козел — достойная пища в экстремальных условиях.

— Ты на сколько? — спрашивают меня. Зачем? Когда жена спрашивает у мужа, на сколько лет он уезжает, жди ветвистых рогов по возвращении из срочной командировки.

— Дня на три, — отвечаю честно. И, подобравшись сзади, сжимаю её плотные, провинциальные груди; мну их, как хлебопашец землю. — Ты мне ничего не хочешь… сказать? На прощание.

— Говорить не хочу… на ходу, — ответила. Кивнула на плоский экран. Там двое занимались любовью. И что странно: в уютной домашней постели. Посмотри, как надо… А у тебя все на лету…

— Тогда прости. — Чмокнул в нейтральную щеку. — Исчезаю… И постарайся не изменять… Убью…

— Щас, — отвечает жена. И лениво отмахивает рукой. — Привет колониальным народам!

И в этом она права. Права в том, что я её не убью. Зачем уничтожать того, кто тебе безразличен, как чугунная крышка канализационного люка. Закрывает дыру люка на дороге — и слава коммунальным службам.

Через час мы были уже в воздухе. Тяжелый военно-транспортный самолет со свирепым ревом глотал ночное пространство. Алые пожары далекого восхода пылали у горизонта. Мы летели к огням мировой революции? Или это миражи огней мирового революционного пожара? Во всяком случае, было красиво. Кровавые отблески плясали на лицах, искажая их, и я подумал, что мы все обречены стоять у мертвого огня и делать вид, что этот огонь живой.

Солнце же в среднеазиатской прерии было живее всего живого. Казалось, что мы плавимся, как масло на сковороде. Небо было выбелено, точно простыня. И ещё была местная, мутная, с красно-коричневой глиной река. Областной Нил. Но без крокодилов. У реки разбит наш охотничий лагерь. Днем он вымирал — мы с Хлебовым лежали в палатке и мечтали о Северном или Южном полюсе. Мой друг и товарищ пил. И пил много. Наверное, в его роду были сапожники.