Высказав это, Евгений замолчал и досадливо наморщил лоб. Он теперь, казалось, упрекал себя за тот порыв, что заставил его так распространиться перед неуважаемым им собеседником.

– Ну хорошо, хорошо! – Павел Петрович поспешил ретироваться на заранее подготовленную позицию. – Бог с ним, с Солнцем, пусть себе хоть стоит в небе как гвоздями прибитое, хоть вращается вместе со всей небесной сферой. Но как же быть с вращением планеты? Я имею в виду… она же вращается вокруг самой себя? Иначе как бы… отчего бы происходила смена времен дня и ночи? Не оттого же, что какой-то языческий божок проезжает по небу на огненной колеснице?

Павел Петрович усмехнулся. Однако, его проявление красноречия оставило Евгения равнодушным. Отворотив свое лицо немного в сторону, он зевнул, обнажив на минуту крепкие белые зубы, как будто специально предназначенные пережевывать всяческие факты.

– Следовательно, Земля пребывает в постоянном вращении, подобно колесу движущегося экипажа, насаженному на ось, – самостоятельно заключил Павел Петрович. – Это же, я надеюсь, вы не станете отрицать?

– Не стану, – кратко ответил Базаров.

Его противник воспрянул духом.

– Вы хотите сказать, что верите в это, поскольку так утверждает один из милых вашему сердцу германцев, а именно Коперник, наблюдениям и умозаключениям коего вы доверяете?

– Не хочу.

– Отчего же?

– Он поляк.

Аркадий, не в силах больше молчаливо наблюдать за словесной пикировкой своего приятеля и своего близкого родственника, громко хмыкнул. Николай Петрович провел левой рукой по бровям и по лбу, что обычно свидетельствовало о его внутреннем смятении.

– Та-а-а-к! – протянул Павел Петрович. Затем, нимало не смутившись, продолжил гнуть свою линию. – Что германец, что поляк… дело не в этом, а в том, что когда я утверждаю: наша планета вращается вокруг себя, – вы с этим утверждением… – тон его речи сделался вопросительным, – соглашаетесь?