– Нет.

– То есть как это? Вы же сами не далее как две минуты назад сказали, что не отрицаете данного постановления.

– Не отрицаю, – признал Базаров. – Но и не признаю.

– Отчего так?

– Лень, – промолвил Евгений и вдругорядь зевнул, прикрывая рот ладонью левой руки. – Excuse moi, я плохо спал нынче.

– Помилуйте! – взмолился Павел Петрович. – Где же в ваших словах логика? Как назвать такое постановление, о котором вы не способны сказать решительно, отрицаете вы его или же с ним соглашаетесь?

– Назовите его бездоказательным, но не лишенным вероятности, – посоветовал Базаров. – А логика, между прочим, должна быть не в словах, а в голове. И самая эта логика как раз сейчас мне говорит: планета – она, может, и вращается, только мне-то какая от этого польза?

– Да, – с готовностью подхватил Аркадий. – Никакой пользы!

Павел Петрович в задумчивости постучал ногтем указательного пальца по краю чашки с давно остывшим чаем.

– Стало быть, если я правильно понял вас, господа, вы готовы принять сие утверждение хотя бы, так сказать, в виде предположения.

– Предположим, – сказал Евгений, скептически изогнув уголки губ.

– Что ж, спасибо и на этом! – жеманно поблагодарил Павел Петрович, едва заметным движением головы обозначив намерение кивнуть. Его брат смотрел на него с все возрастающей тревогою.

– В таком случае ответьте мне, милостивые государи, на такой вопрос, – Павел Петрович возвысил голос. – Куда в тот момент, когда мир наш переворачивается, так сказать, вверх ногами, – куда в это время деваются рыбы?

– Какие рыбы?! – изумленно спросил Николай Петрович. Снедавшее его весь последний месяц беспокойство об состоянии здоровья брата нахлынуло вновь.

– В самом деле, дядюшка, какие еще рыбы? – полюбопытствовал Аркадий.

– А такие, – отвечал дядя, – на которых покоится весь наш мир. Три рыбины из породы китов.