– Где тебя носит, гражданин? Скорее! Эти слова относились явно не ко мне. Рядом были по-прежнему двое, но вместо молодого парня в треуголке - того, кого лейтенант называл гражданином Посье, оказался кто-то другой - средних лет толстячок с небритым подбородком и в совершенно штатского вида шляпе.

– Где тебя носит, гражданин Леруа? Скорее!

Сейчас все выяснится! Этот Леруа (неужели нельзя сказать «господин Леруа»?) явно врач. И каким бы он ни был скверным врачом, он, конечно же, определит, что я мертв. И тогда меня оставят в покое. В покое… Большего мне не хотелось, да и невозможно мечтать о чем-либо другом такому, как я. Ведь мне уже ничего не надо…

И тут я вновь ощутил беспокойство. Нет, я ошибался! Что-то мною не сделано! Что-то важное! Да, в этом-то все и дело! Они принимают меня за живого, потому что я сам не могу отпустить себя! Серое небо совсем рядом, но туда дорога закрыта, потому что не сделано нечто важное - настолько, что я готов притвориться живым, как бы нелепо это ни звучало…

Я ощутил холод. Кажется, кто-то - наверно, все тот же гражданин Посье, нескладный рябой парень в косо сидящей шинели, - принес воду, много - целое ведро, и сейчас этот, с небритым подбородком, пытается что-то сделать с моим лицом. Они что, решили меня умыть? Я чуть не рассмеялся, но затем сообразил. Кровь! Ведь я весь в крови - лицо, рубашка, камзол, плащ. Я истек кровью - и незачем отмывать ее. Впрочем, сейчас все выяснится…

– Что с ним?

Голос лейтенанта - резкий, нетерпеливый. Гражданин Леруа почему-то медлит с ответом. Экий бестолковый! А может, мне попросить этих, в синем, сделать то, из-за чего я не могу успокоиться? Конечно, они враги. Внутренняя армия - шайка озверевших от крови санкюлотов