--А кто выдвинул обвинение против миссис О'Брайен?

--Понятия не имею. Кто-то письменно известил епископа и шерифа. А они не выдают своих информаторов, сам понимаешь.

Джек задумчиво потеребил кончик носа, покусал губы и сказал:

--Не потому ли Нейт Рейли и закрыл свою аптеку, что не мог тягаться с мамашей О'Брайен?

--А тебе, как я погляжу, пальца в рот не клади! -- криво усмехнулся кузен.-- Быстро соображаешь. Чуть не каждый второй в городе по зрелом рассуждении пришел к такому же выводу. Тем более, что у супруги Рейли самый длинный в Сбейптаху язык. Пусть даже так -- и что с того? Если мамаша О'Брайен приторговывала этими дьявольскими снадобьями, тюряга самое что ни на есть место для таких, как она. Так что Рейли тут особо ни при чем.

--И какое же наказание светит мамаше О'Брайен?

--Светит? Да ее уже приговорили -- к пожизненной каторге на золотых копях, что в Хананийских горах.

Джек недоуменно поднял брови:

--Уже? Не слишком ли резво для нашего правосудия?

--Ничуть! Она созналась спустя всего шесть часов после ареста, а по этапу ее отправили лишь через два дня.

--Шесть часов на дыбе развяжут язык любому, не только пожилой женщине. Что, если об этом прознает местный Блюститель Завета?

--Ты что же, защищать ее взялся, что ли? Ты ведь знаешь, когда вина подсудимого бесспорна, можно чуток и поприжать. Правосудию от этого никакого вреда -- кроме пользы. И жеребякам никогда не проведать, какие устройства есть в наших тюремных подвалах. А даже узнай они что, чего нам бояться? Ну, нарушили мы маленько договор. Так что теперь, вешаться, что ли?

--Стало быть, ты все же уверен, что Полли прячется в кадмусе на нашей ферме?

--А где же еще? Собственно, этого,-- Вонг махнул рукой в сторону тела,-- я собирался сперва припереть к стенке и выведать всю подноготную, но когда остался с ним с глазу на глаз, так меня разобрало! Удержаться не смог.