Машинально проследив взглядом линию жеста, Джек заметил нечто, всмотрелся, нервно шагнул вперед и ткнул кончиком клинка:
--А это еще что такое?
Вонг нагнулся и приподнял голову сатира за густую гриву. На каждой щеке мертвого алели грубо вырезанные ножом письмена.
--Разобрал буковки? -- спросил Эд.-- Это УЖ. Отныне будешь встречать их часто. Наступит день, они украсят щеки каждого в Дионисии жеребяка. А если нам удастся сговориться с остальными народами, то и во всем Авалоне. Каждый сатир и каждая сирена будут помечены этим знаком, и каждый посмертно!
--Слыхал я в таверне какую-то болтовню,-- протянул Джек,-- о некоем тайном обществе, посвятившем себя борьбе с жеребяками. Но не поверил, решил -- пьяная блажь. Во-первых, какая уж там тайна, если о ней болтают последние пропойцы. А во-вторых, подумал, что байками подобного сорта люди всегда тешились, обсуждая Преткновение. Одни лишь разговоры. Никогда никаких поступков.
--Во имя всего, что людям свято и дорого -- отныне ты увидишь множество поступков! -- Эд сбросил с плеча котомку.-- Пойдем, поможешь захоронить останки.
Он извлек из мешка короткий заступ со штыком каленого стекла. При виде его Джек ужаснулся еще сильнее. Предусмотрительность кузена красноречиво свидетельствовала о том, что случившееся можно трактовать лишь как пpеднамеренное и хладнокровное убийство.
Эд принялся нарубать дерн и складывать его в стороне. Копая затем неглубокую могилу, он продолжал просвещать родича, не давая тому и словечка вставить:
--Ты пока еще не член нашей организации, но сейчас уже влип по уши -- не меньше меня. Я так даже рад, что столкнулся здесь с тобой, а не с кем другим. Хватает у нас еще таких, что готовы чуть ли не лизаться с жеребяками. Такой холуй вместо того, чтобы руку мне пожать, того и гляди за шерифом поскачет.
Но ничего, их время уже на исходе.