— Нет, правда. Так или иначе, все мечты сводятся к достижению большей свободы. Что такое мечты о хорошей работе, машине, своём доме, как не мечты о свободе от тяжёлого труда, зависимости от переполненных вечно опаздывающих автобусов, от соседей? Карьера — попытка вырваться из подчинения начальства. Даже такая тупая мечта как куча денег — мечта о свободе, кастрированная убогой фантазией. И в итоге исполнение всех этих желаний приводит к разочарованию именно потому, что люди не понимают, что мечтают-то они совсем не о том, чего добиваются. Карьеру они делают, машину и квартиру покупают, но свободы не получают.

— По-твоему, свобода — таскаться по свету с кучкой бездарных клоунов?

— Странно, что ты видишь цирк, — Женька до боли знакомым жестом склонила голову к плечу, задумчиво нахмурилась. — Наверное, это из-за меня. Помнишь, я в детстве просто сходила с ума по этой песенке «Мы бродячие артисты, мы в дороге день за днём…»? А ты писал стихи про волков. Помнишь это: «Комом серого меха, стрелою серою. По снегу белому-белому…»?

— Глупость какая-то, — Игорь сглотнул подступивший к горлу колючий ком. — Нашла что вспомнить!

— Ты должен был увидеть совсем другое, — продолжала рассуждать в слух Женька. — Не понимаю.

— Да не важно!

— Опять он рассуждает о том, о чем понятия не имеет! — проворчал карлик. — Это важно!

— Вы все — сумасшедшие!

— Ну, не без этого, конечно, — подала голос бородатая женщина. — А ты думаешь — ты нормален?

— Ты всё равно можешь остаться, — неуверенно произнесла Женька. — Наверняка можешь. Я тебе помогу.

В небе громыхнуло и начал накрапывать дождь. Летний, тёплый, но Игорь обхватил себя руками за плечи — его трясло.

— Я женюсь. У меня свадьба сегодня, Жень… Прости…

— Дурачок, мне не за что тебя прощать, — усмехнулась Женька. — Но… ты уверен, что сам себя простишь? Ты ведь хочешь остаться? Да?

— Я… я должен идти. Меня ждут. Прощай. И… ты позвонила бы всё-таки родителям. Или написала.