— Всё ещё ищешь рациональное оправдание своему страху? Зря. Ты ведь не экзамен сдаёшь. Отвечаешь только сам перед собой, а какой смысл оправдываться перед самим собой — мы для себя худшие судьи. Простим самый тяжкий грех и осудим за ерунду… Но сейчас помолчи.

— Что?

— Мы здесь не ради тебя, — подала голос бородатая женщина. — Танат решил покинуть нас.

— Ой вэй! Только не надо делать здесь трагедию! — из темноты шатра неспешно вышел на свет карлик во фраке. — С детства ненавидел трагедии! Самая пошлая вещь, которую выдумал род людской — доводить себя до слёз лицезрением чужих страданий! Комедия — вот величайшее изобретение человечества. Смех отличает нас от остальных животных… Не стану утверждать, что в лучшую сторону, но это хотя бы оригинально. Так что прошу вас — не надо слёз, они слишком вульгарны, а я никогда не терпел вульгарности…

Женька наклонилась и обняла карлика. Потом бородатая женщина встала на колени и долго прижимала уродца к своей мощной груди. Игорь словно во сне пожал маленькую сухую ладошку. Карлик отвесил шутовской поклон, нахлобучил цилиндр поглубже и заковылял прочь от цирка, шаркая огромными лакированными штиблетами.

Чем дальше уходил карлик, тем неувереннее становились его шаги, а вся фигура горбилась и кособочилась. Потом раздался негромкий хлопок, и нелепый человечек стал облаком серебристой пыли, тут же унесённой порывом ветра.

— Это… Зачем он это сделал?

Женька только помотала головой, не отрывая от лица руки.

— Он был самым старым из труппы, — спокойно пояснила бородатая женщина. — Никто из нас не знает даже, сколько он путешествует с цирком. Страшно представить, как он устал за тысячи лет.

— Тысячи? — Игорь почему-то сразу поверил ее словам и внимательно посмотрел на Женьку. — Так в этом дело? Получается, что вы не стареете и не умираете?

— Ты нашёл причину остаться с нами? — Женька посмотрела на него с жалостью. — Из-за страха? Не выйдет. Если человека заставляют пройти по канату над пропастью под угрозой смерти, он обязательно сорвётся.