Против обыкновения, виден он был отчётливо. Обычный цирк-шапито, какие теперь редко увидишь, во всяком случае — в Москве. Позади шатра Игорь увидел несколько трейлеров вполне современного вида. Между ними на натянутых верёвках сушилось бельё. Все выглядело так обыденно, что сначала Игорь решил, что это какой-то другой цирк. Но потом, приблизившись, увидел знакомую мускулистую фигуру в костюме арабской танцовщицы.

Бородатая женщина сидела у входа, заботливо протирая трубу фланелевой тряпочкой. Заметив Игоря, по-дружески кивнула ему и указала на вход.

— Если хочешь, можешь войти. Женя сказала, что ты придёшь.

— Откуда она могла знать? — зачем-то спросил Игорь. — Я и сам полчаса назад не знал, что здесь окажусь.

— Она сказала, что ты когда-нибудь придёшь, — пожала плечами великанша. — Какая разница — когда?

— Большая! — возразил Игорь, стараясь не смотреть на черный провал входа. — Если бы она знала заранее…

— Это тебе послужило бы доказательством, — закончила за него Женька, выходя из шатра. — И всё стало бы бессмысленно. Что бы взлететь, нужно поверить и прыгнуть с обрыва. А если тебе нужны гарантии — летай на самолёте. А ещё лучше — ходи пешком.

— Ты ничуть не изменилась… — Игорь криво усмехнулся. — Внешне. Прошло уже почти двадцать лет, а тебе на вид всё так же восемнадцать. Значит, тебя на самом деле нет. Ты — плод моего воображения, как и этот цирк. Наверное, я сошёл с ума из-за чувства вины или ещё почему-то — не важно. Вот ты мне и мерещишься…

— Вот, значит, как? — Женька приблизилась вплотную, обняла его, заглядывая в глаза. — А может галлюцинация сделать так?..

Игорь смог оторваться от её губ только когда совсем задохнулся. Никакая галлюцинация не могла быть настолько реальной. Или могла? И, если допустить, что мозг создаёт воображаемую реальность настолько материальной, то — есть ли разница?

— Ты ведь никогда не любила меня. Относилась как к брату.