— У меня такое впечатление, что вы, господин Воронов, несколько путаетесь в родственниках мисс Шанской, — начал он, но Павел перебил его:

— А у меня такое впечатление, что вы, господин Паоло, хотите поймать меня на лжи, что вам никак не удается. По-вашему, мы не родственники Полины, а только выдаем себя за них… Но скажите — зачем нам это нужно?

Взгляд Паоло стал тяжелым, брови сдвинулись к переносице… Толстяк стал похож на грозовую тучу, из которой вот-вот ударит молния.

— Я имею информацию о том, что вы, уважаемые господа, занимаетесь в Луэрте частным расследованием. — Тон голоса Паоло приобрел металлический оттенок. — Маджестия — суверенное государство, и иностранные граждане не имеют права заниматься сыскной деятельностью на его территории, не получив на это разрешения официальных властей. Я имею право выдворить вас отсюда, но, учитывая хорошие деловые отношения моей страны с Россией, делаю вам первое предупреждение, которое будет и последним… Немедленно прекратите ваше расследование, иначе вам придется покинуть Маджестию, причем в срочном порядке. Вам все понятно?

— Видите ли, господин Паоло, — сказал Воронов, для которого выступление комиссара неожиданностью отнюдь не являлось, — нам весьма странно слышать, что вы говорите о каком-то расследовании. Мы родственники пропавшей Полины Шанской, и мы имеем полное право искать ее где бы то ни было — хоть в России, хоть в Маджестии, хоть в Америке. Покажите мне международный правовой акт, в соответствии с которым такая деятельность была бы запрещена… Этого документа не существует. Таким образом, у меня есть основания квалифицировать вашу претензию как дискриминацию российских граждан, как явное нарушение прав человека, о чем сочту своим долгом немедленно информировать посольство России в вашей стране. Услышав этот безупречный во всех отношениях текст, комиссар, явно делавший расчет на правовую безграмотность рядового «совка», опешил. В течение секунд этак пяти он приходил в себя, легонько покашливая, потом проговорил: