— Кофе? Чай? — спросил он. — Или вы, как многие русские, с утра предпочитаете водку?

— Говорил я тебе про красномордых хозяев магазинов, вот они тут себя как показывают, аж за державу обидно, — шепнул Павел Вадиму, а хозяину, мило улыбнувшись, ответил по-английски: — Благодарим вас, господин Домаджо, но, знаете ли, у алкоголизма нет национальности… Водку по утрам пьют алкоголики всего мира, не правда ли?

— О, без сомнения! — расплылся в дежурной улыбке Домаджо. — Значит, кофе?

— Да, спасибо.

— Ты хоть переводи, — буркнул Дугин, — а то сижу как пень с глазами…

— Давай договоримся: фигню всякую переводить не буду. Только что-то существенное.

Когда принесли крепкий кофе, Павел сказал, обращаясь к Домаджо:

— Мы к вам по делу… Я — кузен Полины Шанской, которая, как вы знаете, жила в вашем отеле, а потом пропала и которую разыскивает ваша полиция. А это, — он сделал жест в сторону Дугина, — это ее родной дядя.

Такому представлению нынешним утром предшествовала небольшая дискуссия. Дугин говорил, что карты раскрывать нельзя, надо действовать инкогнито, а Воронов настаивал на том, чтобы отрекомендоваться родственниками. Аргументировал тем, что с родственниками местные жители будут гораздо откровеннее, чем со случайными людьми, а тем более с русскими полицейскими. С другой стороны, жители Маджестии могут принять Дугина и Воронова за русскую мафию, перед которой сегодня трепещет весь мир, и это тоже хорошо — в случае, если кому-то придет в голову покуситься на их жизнь.

— Я понимаю, — покачал головой Домаджо, — такое горе, такое горе… Милая девушка была эта мисс Шанская, такая приветливая, воспитанная… Очень красивая. Мы в отеле все сошлись на том, что наша Мисс Луэрта, королева красоты, явно уступает этой русской туристке. Вообще эта Мисс Луэрта, знаете ли…