– Вот что, я решил, – выплевывая слова так, как прежде выплевывал вишневые косточки, проговорил Учитель. – Связного уберете, как только получите документы и ампулы.

– Понял, – вновь ударившись лбом о мягкий ковер, тихо ответил слуга.

– Люди прибывают? – задал вопрос Учитель.

– Построено еще пять новых домов и закончен первый барак.

– Это хорошо, – глядя на белую стену и погасший экран телевизора, сказал Учитель. – Да, кстати, что сделали с двумя непокорными?

– Один сам разбил голову о стену, а насчет второго наглеца ждем распоряжений, – не вставая с колен, сказал слуга.

– Я сам хочу с ними поговорить, я сам спущусь в подвал.

– Слушаюсь, все будет исполнено.

– А теперь иди, – тяжелая штора колыхнулась, дверь за ней бесшумно открылась и закрылась.

Учитель остался один. Никто бы без звона колокольчика не решился потревожить его покой.

Учитель раздумывает, Учитель общается с всевышним, сыном которого он себя называет. Он думает о спасении своих людей и входить к нему нельзя – это строжайше запрещено. Даже если земля начнет проваливаться, если реки потекут вспять, а капли дождя зависнут в воздухе, а затем полетят от земли к облакам, все равно никто не посмеет войти и потревожить размышления Учителя.

Уже около шести тысяч приверженцев нового учения и его, Учителя, насчитывалось в России и триста из них жили неподалеку. И все эти люди работали, не покладая рук, на возведении новых домов для переселенцев из городов и деревень, которые, продавая все свое имущество, отдавая его секте, ехали сюда в Прибайкалье, в «святую землю», чтобы быть как можно ближе к своему Учителю, к тому, кто обещал им спасение и вечную жизнь в обмен на все, что они имели.

А всем остальным он предсказывает геенну огненную и бесконечные мучения. Спасутся лишь те, кто окажется рядом с Учителем, лишь те, кто будут верны ему. Уцелеет лишь одна святая земля Прибайкалья, а все остальное погибнет.