Люди еще стояли на крыльце, когда Маша на прощание поцеловала руку проповеднику. Со стоянки выехал черный «мерседес», шофер открыл дверцу, и проповедник забрался в салон.

– Домой поедет, – убежденно произнес Андрей.

– Посмотрим, – Комбат поехал следом за черным «мерседесом».

Автомобиль двигался к центру города. Рублев особо не беспокоился насчет того, что их могут заметить, раньше или позже их все равно бы обнаружили. Машина проповедника въехала во двор.

Комбат остановился и бросил Подберезскому:

– Сиди здесь.

Рублев, миновав арку, увидел входящего в подъезд проповедника и отъезжающую машину.

– Порядок, – сказал он себе и взошел на крыльцо как раз в тот момент, когда автомобиль скрылся в арке.

Металлическая дверь оказалась закрытой на кодовый замок. Борис Иванович выругался, заслышав гудение лифта. Решение пришло быстро – само собой. За перилами крыльца поскрипывала на ветру дверь пожарного входа – ведущая на лестницу, которой жильцы почти никогда не пользовались. К чему, если в доме есть лифт?

Комбат перемахнул через перила и побежал узкой грязной лестницей наверх. На пятом этаже он уже нагнал лифт и немного сбавил темп.

На десятом кабинка остановилась. Рублев немного просчитался – проповедник был не один, а с охранником, который, наверное, уже сидел в машине, когда та подъехала к дому культуры.

Или же он встречал того в подъезде. То, что это охранник, а не случайный попутчик, Комбат понял сразу – по повадкам мужчины, по тому, как тот дернулся, завидев на площадке постороннего.

Рука охранника уже готова была выхватить пистолет из-за пояса, когда Рублев ударил его в солнечное сплетение.

Тот оказался покрепче, чем думал Комбат – на ногах устоял. Выхваченный пистолет, описав дугу, полетел в глубь коридора. Мощный удар в челюсть Рублев выдержал, лишь скрежетнул зубами. Проповедник рванулся к спасительной двери квартиры.