- Я, конечно, передатчики вырубил, чтобы пол-Земли в рот не глядело, заметил вскользь экс-командор, - но из уважения к цивилизации Джаспера воспользовались бы вилками!

- А мы это чтоб не расслабляться, - парировал Скюз. - По-походному. Особенно учитывая... - Он указал горлышком бутылки на темные верхушки сосен, откуда явилась алчная стая.

- Я же сказал: утро вечера мудренее, - повторил Юрг. - Я вполне допускаю, что никакого нападения на Кукушонка вообще не было.

На него воззрились с недоверчивым изумлением.

- Утром. - И он набил себе рот до такого предела, что стало очевидно: расспрашивать его о чем-то совершенно бесполезно.

Ких шумно вздохнул - один за всех - и отправил себе в рот сочный кусок омара в светлом самосском вине.

Глаза его округлились.

- Па-а-акость какая... - прошептал он со всей юношеской непосредственностью.

II. Белая тень пестрой тени

Она просыпалась долго и мучительно, словно выдирала свое тело из клейкого месива. Что-то было не так. Ей случалось по нескольку дней проводить в седле, сражаться от зари до заката, довольствоваться половиной сухой лепешки...

Такой изматывающей усталости она не испытывала никогда. А ведь она не была ни ранена, ни больна. Хотя... Она невольно поднесла руку к едва угадываемому на ощупь шрамику где-то между бровей. Вчера здесь гнездилась пульсирующая боль, но сегодня она улетучилась, оставив после себя какое-то неопределенное ощущение. Описать его словами было просто невозможно, как нельзя, например, четко означить состояние тоски. Это слово пришло на ум не случайно, ощущение было именно тоскливым.

Ну, этим-то можно пренебречь. Она провела ладонями по волосам, плечам и ниже, пока не дошла до колен, щиколоток, кончиков пальцев ног, - и резким движением сбросила в ничто все это наваждение. Помогло.

- Ау-у! - пропела она, и Кукушонок, слетев с каменного насеста, занял приличествующее ему место на принцессиных плечах.