– Стой! – гаркнул воевода.– Заказ царский сполнили?

– Обижаете,– донесся до них голос Митьки,– уж давно тут стоят.

– Вываливай,– решительно приказал Иван,– и пару чар добавь, вишь, нас уже четверо.

– Не извольте беспокоиться, ваше царское величество! Все в лучшем виде будет.– На панель бухнулись четыре литровые бутыли и два расписных фужера.– С вас за сегодняшнее утро…– внутри «автомата» зашуршали бумажками,– один рупь золотом, две гривны и полушка.

– Мы что, столько надегустировали сегодня? – удивленно спросил царь, глядя на воеводу.

– Да как обычно вроде,– пожал плечами Никита Авдеевич.

– Слушай, откуда такие цены? – возмутился царь, заглядывая в отверстие «автомата».

– Дык поставщик-то наш, кабатчик сволочь, про грамотку тайную прознал, вот и ломит теперь цену.

– Какую грамотку?

– Да ту, что вы после крестин Марьи-искусницы подписать изволили.

– Не подписывал я ничего,– набычился Иван.

– Дык вот она, грамотка-то…– Федька сунул под нос царю свиток.

Иван долго изучал неровную закорючку, выведенную явно нетрезвой, но, несомненно, царской рукой.

– О чем это? – Он протянул свиток министру финансов.

– «Мы, Иван вдовий сын, царь всея Руси, обязуемся поддерживать сухой закон и пить не более трех чар в день, дабы быть примером для народа своего.

Подпись. Дата»,– смущенно прочел Чебурашка.

– Это кто мне такую фигню на подпись сунул? – грозно вопросил Иван, раздирая в клочки злосчастный указ.

– Василиса-матушка,– вздохнули присутствующие.

Обрывки указа взмыли в воздух и, слившись воедино, нырнули в окошко «автомата».

– Во попал!

Иван долго шарил по карманам, но выудить удалось лишь пару гривен.

– В долг поверишь? Завтра отдам. Слово царское даю.

– Что вы, ваше царское величество?! – округлил глаза Федька. Бутылки молниеносно исчезли с «прилавка».– У меня сегодня ревизия, сам министр финансов придет!