Так, в начале весеннего цикла, относящемся (по лунному календарю) к концу февраля — началу марта, природа еще только пробуждается от зимнего оцепенения:

В пору ранней весны с веток дерева в смежном убранстве льется трель соловья — прилетел, как видно, проведать, не цветы ли в саду белеют… (Сосэй, № 6)

Образ снега постоянно присутствует в этих стихах, перекликаясь с образами первого вестника весны соловья и зацветающей сливы. Постепенно весна вступает в свои права:

Далеко-далеко пусть ветер весенний разносит аромат лепестков — чтоб к цветущей сливе близ дома соловей отыскал дорогу!.. (Ки-но Томонори, № 13)

Затем следуют стихи о сборе первых «молодых трав» на лугу, об увядании сливы, о гусях, что улетают на север, вновь о пении соловья (японский соловей — угуису — поет и весной, и летом). Следует переход к главной весенней теме — цветению вишен (сакуры):

Вот и время пришло, наконец распустились как будто горной вишни цветы — вдалеке по уступам горным там и сям облака белеют… (Ки-но Цураюки, № 59)

Воспевается весенняя дымка, что скрывает вишни по склонам гор, но в стихах уже слышится тревога: ведь скоро цветы увянут. Поэты заклинают ветер не трогать бело-розовые соцветия, но безжалостный горный вихрь не знает пощады: