Я в весенних горах нашел пристанище на ночь — и всю ночь напролет в сновиденьях все также кружились лепестки отцветающих вишен… (Ки-но Цураюки, № 117)

И вот вишня отцвела — настал черед лиловых гроздей глициний, желтых диких роз — ямабуки. Близится лето…

Из отдельных сюит «сезонных» циклов складывается величественная симфония времен года, вобравшая бесчисленные оттенки человеческих чувств.

В «Песнях любви» выдержать логическую последовательность значительно сложнее, но составители явно к этому стремятся, показывая постепенное нарастание от слабого, едва осознанного интереса к всепоглощающей страсти. В начале любовного цикла стихи посвящены в основном знакомству. Это завязка романа:

Разглядеть не могу, хоть не вовсе сокрыты от взора милой дамы черты, что пленили бедное сердце, — этот день проведу в томленье… (Аривара-но Нарихира, № 476)

Но вот любовь овладела сердцем, заставляя забыть обо всем на свете. Она причиняет страдания, влечет к гибели:

Пусть погибну любя! Не внемлет смятенное сердце гулу грозных стремнин — водам Ёсино, что в долину пробиваются меж утесов… (Неизвестный автор, № 492)

Звучит тема мучительной потайной любви, неразделенной любви, о которой нельзя поведать людям. Любовные грезы бессильны приблизить час свиданья:

Наяву ли, во сне, днем и ночью, рассудку не внемля, я тоскую о нем — ах, куда мне деть мое сердце, чтоб забыть о милом навеки?! (Неизвестный автор, № 570)