У нее был низкий, чуть хрипловатый голос, который всегда меня волновал. Она взяла меня под руку, и мы вошли в комнату. Как непросто все объяснить! Я подал ей кофе, и сам выпил полчашки. Она терпеливо ждала.

– Придется отложить нашу свадьбу, киска… – наконец сказал я.

Боль, вспыхнувшая в ее глазах, была мимолетной, она пропала, оставив печальный блеск, который слишком многое объяснял:

– Ты можешь рассказать… Я качнул головой:

– Нет, извини…

– Но сегодня…

– Я собирался написать заявление об увольнении. Но это случилось раньше, чем я… Очень важное дело, и никто другой не сможет с ним справиться.

– Никто?

– Киска, милая… Это затрагивает безопасность страны, может быть, и твою тоже. Ведь Англия и США так крепко связаны. Я не могу отказаться и не имею права рассказать о своей работе, хотя уже и так сообщил тебе кое-что лишнее. У нас есть свод правил, который нельзя нарушать, и который мы не нарушим до самой смерти, а она всегда рядом. Прости, детка, но прежде всего работа, а уж потом… Я думаю, ты умница и поймешь меня.

– Это очень трудно, – она вдруг отвернулась, и ее губки сложились в жалкое подобие улыбки. – Я даже не знаю, что сказать.

– И не надо. Я быстро покончу с этим делом и вернусь. Ее глаза снова нашли мои и блеснули.

– А ты сможешь вернуться на сей раз?

– Я всегда делал это раньше.

– Если ты обещаешь, что в последний раз… Потом ты останешься со мной? – она сжала голову руками.

Сколько ты убил, Тайгер? Сколько раз они убивали тебя? Обстоятельства, обстоятельства! Но твоя звездочка может скрыться за тучами, и тогда…

– Рондина…

– Нет, дай мне сказать! Раньше тебе было все равно – жить или умереть, но теперь ты мой. Я стану ждать тебя, а это непростая вещь – ждать и надеяться, надеяться… Как мне жить с этим, Тайгер?

Я встал.

– Когда это кончится, я вернусь.