– Да погоди ты…

Я понял, что у него наболело, и перестал шутить.

– Ну ладно, Флетчер, что дальше? Мне некогда особо рассиживаться, сегодня у меня особенный день.

– Извини, Тайгер, я совсем забыл… Я плыл на «Метиленде», знаешь?

Я кивнул.

– В Германии они погрузили три пресса. Я стоял в трюме со счетчиком, и вдруг тот заверещал, как сумасшедший. Он реагировал на контейнеры. Очень большие контейнеры: эти прессы такие громадные. Один я пометил.

– Дальше.

– Я его проверил. В нем был уран.

– Много?

Он кивнул, затем отвернулся как напроказивший мальчик и стал смотреть в окно, а сам ждал, что я скажу. Это было тем добрым делом, которое каждый должен совершить хотя бы раз в день. Я мог бы просто помочь ему понять, что он ошибается, после чего жениться – и делу конец. Я же поехал вместе с ним.

Мы направились в доки, нашли контейнер, который стоял среди каких-то ящиков, мотков проволоки и прочего барахла.

Немецкая фирма «Клейнлейц» была одной из наиболее известных производителей ротационных прессов. Чтобы сделать один пресс, нужен был почти год, но зато они работали поразительно надежно, и у фирмы всегда было навалом заказов от самых известных в мире фирм. Этот отправлялся куда-то в Вашингтон. Мы оторвали несколько досок от ящика: в нем находился пресс. Все оказалось на месте, не считая нескольких мелочей. Когда мы выбрались оттуда, я посмотрел на Флетчера и сказал:

– Ничего похожего.

– Но я же говорил, что счетчик…

– Флетчер, я хорошо знаю печатное дело: от станков Колли до новейших ротаторов. Я лично крутился возле этих машин. Это настоящий пресс.

– Тайгер… счетчик…

– Давай на него взглянем.

– Зачем?

– Давай посмотрим, хорошо?

– Давай, он на корабле.

Но счетчика там не было. Он перерыл всю каюту и вернулся с отсутствующим взглядом, держа в руках пустую коробку. Я уже догадался, что произошло.