– Флетчер…

– Понимаешь, Тайгер…

– Ты оказался обыкновенным простофилей, – перебил я его. – За тысячу восемьсот долларов тебе всучили радарную установку, которая время от времени звенит так, что ты замираешь от страха. Тебя надули, Флетчер, надули дважды! Ты видел автоматический хронометр у этого пресса?

– Нет.

– У него люминесцентное покрытие. Оно может заставить работать любой счетчик. Ты на этом попался, дружище!

Лениво повернувшись, Флетчер сплюнул на пол. Он сразу все понял. Мы выбрались из доков, нашли аптеку и выпили там по чашечке кофе.

Дело было закончено. Вскоре мы уже говорили о Панаме, но его сердце было далеко от меня. Перед своим взором он видел тысячу восемьсот долларов, которые потерял, и думал о том, что теперь никогда не доберется до Пердеза. Но я не сказал ему, что он счастливчик, если выпутался из этой истории. Мы с ним расстались, и мне пришлось пройти три квартала, прежде чем удалось поймать такси и вернуться в отель.

Для жениха день выдался не очень радостным, но, может быть, мне повезло так же, как и Флетчеру, что я вышел сухим из воды. В четыре часа меня окрутят, и все будет кончено. Я вошел в комнату и принялся собирать вещи. Все мои пожитки вместил один кожаный чемодан. Я поднял трубку, чтобы позвонить и сказать, что съезжаю с квартиры, как вдруг аппарат зазвонил сам и голос портье произнес:

– Вас вызывают, сэр. Будете разговаривать? Я подумал, что это Рондина, и поспешно сказал:

– Да.

И Мартин Грэди отчеканил мне прямо в ухо:

– Тайгер, ты на задании. «ПЛАТОН».

«ПЛАТОН» – это серьезно. Убить или быть убитым. Внешняя политика Америки в опасности. Альтернатива – война!

2

Когда я постучал, она открыла дверь и замерла в дверном проеме, высокая и манящая. Зеленый махровый халатик, подвязанный поясочком с кисточками, чуть приоткрывал роскошную грудь и подчеркивал соблазнительную округлость бедер, а дразнящая ложбинка между грудями словно и не имела к ней никакого отношения.