— Клянусь Пресвятой Девой!

— Что ж, хорошо. — Рикардо пожал плечами, фыркнул и засмеялся. — Раз ты поклялась Пресвятой Девой, что еще надо? К суду я тебя привлечь не могу — потребуются недели или даже месяцы, чтобы доказать или опровергнуть, что это сделано из мучной пасты и старых газет и раскрашено бурой землей.

— Недели, месяцы, доказывать, опровергать! — кричал могильщик направо и налево, желая показать, что здравый смысл в этих стенах полностью отсутствует. — Да эта «игрушка» — моя собственность, моя!

— Игрушка, — спокойно ответила Филомена, глядя вдаль на холмы, — если это игрушка — сделана мной и, безусловно, принадлежит мне. Но даже, — продолжала она, словно наслаждаясь спокойствием, которое в нее вселилось, — даже если это не игрушка и Хуан Диас и в самом деле вернулся домой, что ж, разве он в первую очередь не принадлежит Господу Богу?

— Да кто с этим спорит? — удивился Рикардо.

Могильщик хотел сделать еще одну попытку. Но прежде чем он успел что-то пробормотать, Филомена сказала:

— Как-то в Страстную неделю по воле Господа Бога, перед лицом Господа Бога, на алтаре Господа Бога и в церкви Господа Бога Хуан Диас сказал, что всегда будет моим.

— Вот именно, всегда, — обрадовался могильщик. — Но его «всегда» кончилось, и сейчас он мой.

— Итак, — продолжала Филомена, — во-первых, он — собственность Господа Бога, а потом уже собственность Филомены Диас. И даже если это не игрушка, а настоящий Хуан Диас, даже в этом случае, хозяин мертвых, ты выселил своего квартиранта, более того, ты сказал мне, что он тебе не нужен. Но если ты так его любишь и хочешь обратно, заплати нам — и бери на здоровье.

От возмущения могильщик язык проглотил — и вмешался Рикардо: