— Если бы господин тюнагон послал к гадальщику письмо, в котором попросил его доверить волю богов бумаге, а с письмом отправил неграмотного слугу — ничего бы не случилось… или мы бы точно знали, где лодка подтекает.

— Так или иначе, он этого не сделал. Кроме того, Сэймэй не всегда беседует с духами вполголоса. Иногда они заявляют о себе… весьма решительно. Я видел.

Господин Хиромаса налил в чашечки остатки сакэ, отставил пустой сосуд.

— У вас в руках один конец нити. Второй же держит кто-то совсем близко от нас. То, что я вам скажу сейчас, не должно покинуть ваших уст.

— Они запечатаны, как Могила Полководца,

— Могила Полководца издает громы в преддверии смуты, — усмехнулся Господин Осени, а потом почти бесшумно сказал: — Государь Рэйдзэй высочайшее желание об отречении высказывать изволит.

— Как? — изумился Райко. — Ведь Лик Дракона сокрылся всего полтора года назад!

— И тем не менее, высочайшее здоровье не так хорошо, как думалось нам поначалу. Увы, в пыли этого мира темнеет даже тело Государя. И надо сказать, что не каждый, кто близок к Хризантемовому престолу, крепко удерживает яшму верности. Есть и те, кто желал бы скорейшего отречения Государя.

— Что же это за люди?

— Нехорошо говорить, что помутились воды реки Мимосусо,

Райко отшатнулся, не решаясь произнести вслух имя принца Тамэхира. Или Морихира?

— Неужели господа Фудзивара позволят кому-то другому решать, кто будет следующим? — спросил он горько.

— Господа Фудзивара столь многочисленны, а интересы их столь разнообразны, что нет на свете вопроса, по которому у всех Фудзивара сердце на одну сторону ляжет. Даже если вести речь только о Северной ветви, то в Государевом Совете все не поместятся. Господин канцлер

— Простите этому воину его невежество, — опустил голову Райко, — но кто мог бы претендовать его на пост в этом случае?

— Это зависит от того, кто займет императорский престол.